ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ЛАКОВ КОНЕЦ ХVIII - ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XIX вв.

 

      Основным занятием лакцев в конце ХVIII и в первой половине XIX вв. оставалось земледелие и скотоводство. Причем последнее играло преобладающую роль. Земледелие же продолжало оставаться экстенсивным. Так как горная пашня не отличается плодородием, особое внимание обращалось на удобрение почвы. В землю вносили навоз, золу или просто давали участку год - два отдохнуть. Обычный набор сельскохозяйственных культур - пшеница, ячмень, овес, горох, конопля, а в долине Казикумухского Койсу - кукуруза.

      Овощеводством и садоводством лакцы почти не занимались. Острая нехватка пашни и процесс роста населения в Лакии являлись причиной частых столкновений. „...Камни же, на которых может держаться земля для посевов или лоскут лужайки, поросшей травой, были причиной нескончаемых споров и даже убийств". Поэтому основной отраслью становится скотоводство, которое также носило экстенсивный характер. Все это толкало лакских феодалов к захвату общинных пастбищ.

      В этот период в Лакии получает значительное развитие коневодство благодаря следующим причинам: во-первых, ханская армия состояла из конницы, во-вторых, из-за отсутствия в горном Дагестане дорог, торговые отношения с или путем перевоза товара караванами навьюченных лошадей.

      Широкое развитие получило также пчеловодство. „...Они устраивали в сапетках особый вид, плетенок, корзин, имеющих форму эллипса. Открытая верхняя стена сапетки подвешивалась к доске, где вырезается маленькое отверстие для влета и вылета пчел. Сапетка сверху обмазывается глиной". Пчеловодство получило наибольшее развитие в аулах Чукна, Куркли и Унчукатль. В лакских аулах значительно возрастает ремесло и кустарное производство. На это лакцев толкало безземелье, что не позволяло им прожить за счет производства продуктов сельского хозяйства.

      Многие путешественники этого периода отмечают, что „…Они многие (Казикумухцы) считаются лучшими на Кавказе оружейниками; многие из них - золотых и серебряных дел мастера, лудильщики". Кроме того, лакцы изготовляли серебряные и золотые ювелирные и кузнечные изделия, выделывали сукно, паласы, ковры, готовили медную посуду (котлы, чайники, кувшины, или обувь, женщины вышивали золотом и серебром по или головные уборы, кисеты подушки к конским седлам.

      Очень ценились ремесленные изделия мастеров из аулов Хур, Хурукра, Куркли, Кая, Чуртащи. Среди лакских оружейников славились Абдулла Акиев, тухумы Гузуновых и Малла - Омаровых.

      Особое место среди лакских ремесленных центров занимало балхарское гончарное производство, изделия которого пользовались значительным спросом у народов Дагестана. Керамика балхар была связана с чисто местной традицией и обнаруживает следы своего давнего происхождения. А расположенный рядом с Балхаром аул Цалакян славился выработкой лучших кремней для ружей.

      Росту и развитию ремесел способствовали широкие торгово-экономические связи Лакии с соседними народами. Важнейшим торговым центром являлся Кумух. „По четвергам в главном ауле Кумух, свидетельствует Васильев, - бывает базар, по своей многолюдности напоминающий ярмарку". Сюда съезжались даргинцы, лезгины, агулы, грузины, чеченцы и др. Агульцы и рутульцы называли Кумух даже лакским городом (Яхул-Шагьар). Эквивалентом при обмене товаров выступали бараны, куски материй, а также монеты дербентской чеканки, персидские и турецкие деньги. В торговле применились различные меры веса многих районов Дагестана и Кавказа. Из местных мер веса известны были рытал, шигат, иштиль, соба, кали у, базман, мискал. Из линейных мер - ханский полуаршин, иакI-локот и др.

      Лакцы вели торговлю, обменивали свои продукты в Хунзахе, Дербенте, Кубачах, Эндирее, Тарках, Анди, в русских поселениях на Северном Кавказе. В городах Азербайджана, Грузии и Армении лакские купцы закупали зерно, фрукты, нефть, соль, бумажные и шелковые ткани, и другие потребительские товары.

      Важным центром торговли с Россией становится город Кизляр. Так, генерал Гудевич предписывал местному начальству уменьшить пошлины для лакских торговцев. При этом генерал отмечал, что владения Сурхая-хана „лежа в ущельях каменистых гор, по своему местоположению есть самое бедное и все богатство его подвластных состоит только в их произведениях и изделиях, которые они часто бывают принуждены выменивать на хлеб у своих соседей. Лакские торговцы, закупая на внешних рынках различные товары, перепродавали их в аулах и получали за это большие походы. Русский генерал фон Клюгенау в 1841 году отмечал, что "вся торговля гор производится казикумухцами и андалалмами через Гидатлинский мост.

      На протяжение ХVIII - начала XIX вв. наблюдается рост феодальной собственности в Лакии. К периоду ликвидации Казикумухского ханства (1859 г.) у лакцев оформились 3 вида землевладения: частные, вакуфные и общинные.

      К частновладельческим землям относились: крупное феодальное владение - собственность Казикумухского хана, беков, а также мелкие владельцы земли - „мюльки".

      Вакуфные земли находились в собственности мечетей. Обычно эти земли сдавались в аренду сельским общинам на различных условиях. Наиболее распространенной была испольная аренда, т. с. часть урожая оставалась арендаторам, а часть шла в пользу мечети. Сдача в аренду на половинных началах осуществлялась в результате решения джамаата и местного духовенства.

      Феодальная земельная собственность в Лакии делилась на две категории: потомственные и временные владения.

      К первой относились земли, находившиеся в исключительном пользовании самих феодалов, а ко второй категории-земли, которые отдавались феодалами крестьянам в условное пользование за несение военной службы, Казикумухские ханы издавна награждали своих нукеров пахотными и пастбищными угодьями.

      Небольшие крестьянские наделы известные как мюльки находились в полной собственности крестьян-узденей.

      В Лакии существовали еще общинные формы землевладения. Известны два их вида. Первый - когда члены сельской общины пользуются пастбищными землями сообща на равноправных условиях. Второй вид - когда несколько общин совместно владеют летними пастбищами попеременно или повременно. Так, существовало право пользования: „бартуртту" (право весенней Пастьбы); „духра" (право - осенней пастьбы после сенокоса); „кха" - после уборки хлебов. Особая роль в укачанных формах земле пользования принадлежала овцеводам.

      Наиболее крупным землевладельцем Лакии являлся казикумухский хан, ставший полновластным правителем на всей территории своего ханства. Владения его расширялись в результате военных походов на соседние страны и путем оказания покровительства различным сельским обществам, подвергавшимся нападению врагов. Так, в документе того периода говорится, что многие общества Кюри "будучи тесными своими" соседями - рутульцами, добровольно поступили под защиту казикумухских ханов, с обязательством платить им за покровительство определенную дань хлебом.

      Власть лакских ханов над южным Дагестаном особенно укрепилась в период правления Сурхай хана II (Хъунбутта). Постоянно вмешиваясь во внутренние дела лезгинских обществ, он сумел значительно расширить здесь свои владения. При междоусобице между джамаатами двух селений Курахского магала хан Сурхай II захватил их пастбище Хиниг. Казикумухский хан захватил у лезгин пастбищную гору „Кохаз" (1074 десятины). Жители аула Квардал Ричичского магала вынуждены были уступить хану Сурхаю II. летнее пастбище „ТIунар-сув".

      Ф.И. Симонович в описании Казикумуха указывает, что „Хамутай (Хъунбутта) кроме в натуре получаемого оброка со всех деревень, получает и пошлины с прогоняемых по его владением для пастьбы скотских пастухов до 80000 рублей ханскими деньгами. Хан казикумухский имеет в обеих провинциях последнее владение и неопределенную власть над народом". А.Г.Серебров пишет, что "владение его в рассуждении прочих довольно обширно, так что 7000 до 8000 может он всегда собрать войска. И против всех владельцев у него примерное то, что во всем владении его слово вор нет, так что проезжающие наши армянские купцы с шелками и другими шелковыми товарами бросают связки на улицах возле того дома, где имеют ночлег, а если же бы кто и лошадь усталую, под вьюком должен Пыл бросить средь степи или гор, наверное, по утру же сыщет. И таким образом, парод его в совершенном повиновении, за малейшую шалость наказывает его насмерть, отрубает руку или же выколет глаза".

      В начале XIX в. власть казикумухских ханов в Дагестане настолько укрепилась, что они начали уже претендовать и на престол Аварии.

      Так, из-за малолетства нового аварского хана Сурхай-хан Пыл признан русскими как владетель Аварии. В начале 30-х годов XIX в. последующий правитель лакцев Аслан-хан по этой же причине был утвержден правителем Казикумуха, Кюри и Аварии. В 1836 г. после смерти Аслан хана, сыновья его Нуцал-ага, а затем и Магомед-Мирза были возведены на престол аварского ханства. Однако власть Магомеда-Мирзы в Аварии продолжалась недолго. Все усиливающиеся раздоры между братьями за престол хана в Казикумухе и активизация деятельности имама Шамиля вынудили Магомеда-Мирзу добровольно отказаться от престола аварского хана. Приемник его, Агалар, утвердившись на ханском престоле в Кумухе при активной поддержке русских, фактически становится неограниченным монархом в Лакии. При нем функции казикумухского кьатlа были сведены на нет. Свою жестокую политику Аглархан осуществлял с помощью вооруженных нукеров, которым было предоставлено право неограниченного произвола над членами сельских общин.

      Главной статьей дохода казикумухских ханов являлись летние пастбища, которые отдавались а аренду сельским обществам за определенную плату.

      Например, ежегодный доход Магомеда-Мирзы-хана с пастбищных угодий составлял следующее

Название пастбища

Доход хана (овец)

1

Къаншаравали

80

2

Бярнихалу

160

3

Шаквалу

120

4

Ицувалу

80

5

Палаялу

130

6

Ч1аллазану

70

7

Лявмач!

50

8

Сунулу

80

9

Нурцаар

20

10

Оъкулувалу

80

Дохода с этого угодья в течение 3-х лет получал хан, а 4-й год получал казикумухский кадий.

11

А рцалу

60

12

Гъаллахан

180

13

Цурттазану

30

14

Къагардахану

80

15

Мурзурягъ

40

16

Мурхьирдахалу

70

17

Викъалу

50

18

Пущанозавалу

60

19

Ххоьнч1ардахалу

35

20

Гьанамачча

70

21

Сунумасса

80

22

Лугьениялу

60

23

Гъаттарауртту

60

24

Варалу

80

25

Ч1ивиханалу

40

26

Хъурттахалу

60

27

Ттунку-хъуту

60

28

Лугьезузану

25

29

Ххубзану

80

30

Къук1ма

80

31

Чухьлалу

120

32

Гьаналлавхъалу

40

33

Араралу

60

34

Жалун

50

35

Къанкъашмащи

40

36

Аьмулуцалу

80

37

Къубахалу

70

38

Ккумагу

25

39

Ссуру

40

40

Кауран

25

41

Ялук1ат1рихиял Оьллал зунтту

2

Итого 1702 овец

      Захваты общинных пастбищ ханами начались в конце ХУП века и особенно в период присоединения Казикумухского ханства к России. Так, Аглар-хан, под предлогом наказания за убийство своего нукера, захватил у сельского общества аула Кули пастбища Цалун и Кунзахалу. Соответственно в ауле Сумбатлъ пастбище на горе Ссуру. В ауле Хъусращи хан отобрал из общинных земель пастбище Моълуцалу, сославшись на то, что на этой земле когда-то была построена ханская крепость. По рассказам жителей аулов Куба, Чукна и Чара -кумухский хан в свое время под предлогом, что он нуждается в пшенице, заставил их кусок шелковой ткани отдать мерку пшеницы. В последующие годы это стало данью хану жителей этих аулов. Сельские общества Ури, Мукархи, Камаши, Бюхти платили кумухским ханам ежегодно дань из 16 ослов, навьюченных дровами. По свидетельству это приношение вначале было добровольным а впоследствии превратилось в обязательную подать. Не отставали от хана и другие лакские феодалы-беки. Когда кумухские беки получили во владение аул Баркихан, они захватили у сельского общества пастбища Журогда, Чажинус, Урчар-Гьиккатул, Варвурдал, Оьлранах, Хайлил-учас, Мящинххан и др. Кроме того, беки присвоили пахотные земли сельского общества Тиригьи, дающих урожай зерна 50 - 60 мерок.

      На захваченных землях" ханы назначали своими правителями представителей наиболее состоятельных семей сельской знати. Так, местность „Генитала" была отдана во владение бека аула Мамраш, в котором находилась сторожевая башня.

      Житель аула Нижний Сталь Пир Гасан получил от Сурхай-хана II крупный ятаг за хорошую службу. Угодье Кулардж было отдано безвозмездно арсугскому старшине Каджар Джамалу - выходцу из влиятельного тухума Кашинского махала.

      В отличие от беков, чанки не имели наследственных владений. В отдельных случаях они должны были заниматься сборами ханских податей и следить за выполнением жителями аулов - различных повинностей, В Казикумухском ханстве известны аулы, которые поставляли хану чанкоа и осуществляли его власть. Это аулы Гьухъал, Гьунч1укгьат1ль, Караши, К1ямяши, Шахьуйми, Куши, Ттрч1и, Шитли, Бягьекул, Варайми, Кигьярчи, Хути, Хурхи, Хъуна, Дуч1и, Щар, Т1оьхчар, Цущар, Сумбатль, Кули, Хосрех, Вихли, Виратти.

      Свою долю в ханстве получило и мусульманское духовенство. Высшие представители духовенства, жившие в ханской резиденции в Кумухе, пользовались целым рядом привилегий. Так, жители аула Кая с давних времен за пользование пастбищами Лухчив, Цума и Бурхусун в пользу Кумухского кадия отдавали по 8 баранов. 23 семьи этого же аула за использование пашни в местности Хараллай платили кадию по 30 саб хлеба в год.

      Кумухские ханы в лице духовенства видели опору для укрепления своей власти в Лакии. Поэтому они помогали росту их богатства. Так, Аслан-хан дал в вакф земли в местности Мурхьхьирдахалу. Ко времени, правления Аглар-хана должность кумухского кадия стала наследственной. Но и кадии аульских мечетей использовали свою должность для обирания крестьян, Современник Аглар-хана А. Омаров рассказывает, что отец его „когда выпадал случай приобрести что-либо из богатств мира сего без труда, он тоже считал обязанностью не упускать того случая и пользовался им охотно. Отец согласился поехать в в аул … кадием с тем, чтобы жители давали ему с каждого дома по одной саб хлеба в год.

      Основную массу крестьянства в Лакии составляли уздени, формально независимые от хана. Однако в начале XIX века большая часть лакских аулов оказалась вынужденной платить подати в пользу хана, хотя это не вытекало из личной зависимости их жителей.

      Так, 28 семей аула Кая за пользование пастбищами на горах Лухчив, Пума и Бурху отдавали ежегодно хану дань баранами, 19 семей аула Бурт и за использование угодий в местности Мачаллами давали бекам дань сыром и маслом. 45 других хозяйств из Бурши за пастьбу скота на склонах гор Чикияр, Лашаар и Арцалу платили дань хану баранами. Жители Чаравали отдавали по одному быку в год за пастбище на горе Сунильзунтту.

      Профессор Р. М. Магомедов, определяя степень феодальной зависимости лакских сельских обществ, справедливо подчеркивает, что их подати, известные под названием дишала или тамач, имели одинаковое содержание и играли в этот период роль подати хану и вообще феодальной ренты.

      Наиболее эксплуатируемой частью крестьянства в Лакии являлись райяты. Возникновение слоя райят было новым явлением в лакском сельском обществе начала ХУ111 в. Предками райятов являлись военнопленные - рабы (лаги), поселенные на ханских землях. Процесс образования райятского сословия происходит интенсивно в связи с ростом числа грабительских набегов при лакских Сурхай-ханах на соседние страны, особенно в Грузии и Азербайджан. Поэтому в начале XIX века в Казикумухском ханстве образовалось свыше 12 аулов, заселенных в основном военнопленными, превращенных позже в райятов. Это аулы Хосрех, Шара, Ашти, Тюхчар, Хурх, Тулезма, Хулесма, Арчи, Шали, а также лезгинские села Чарах, Боркихан и др.

      Райятский слой крестьян пополнялся свободными общинниками, попавшими в экономическую зависимость феодалам. Например, в конце ХУ111 - начале XIX вв. жители аулов Бурши, Виратти, Тъурци, Ххути, Бути насильственно превращены в райятов. Ещё раньше попали в райятскую зависимость жители лезгинских селений Ялах и Луткун.

      Райяты были наделены землей с правом наследственного пользование. Основной формой реализации феодальной земельной собственности была продуктовая и отработочная рента. Например, райяты аулов Зугьраб, Хути и Бути выполняли следующие подати: жители всех трех аулов должны были выйти один день на сенокошение, один день на сбор сена и на третий - обязаны были перевозить сено в дом своего бека Жабраила; каждый аул должен был выставить на 15 дней по два человека на уборку урожая; отдавали своих лошадей на 15 дней для молотьбы урожая бека; каждые две семьи выделяли по одной арбе для перевозки пшеницы; каждая семья должна была вносить в фонд бека по одной мерке пшеницы; каждый, кто сеял на равнине рис (зерно), отдавали беку по 3 мерки; кто имел корову, отдавал 2 истила масла; у кого была пасека - лишался одного истила меда; с каждых 100 голов беку полагалось по одной овцематке; осенью каждая семья отвозила беку по одной арбе дров.

      Кроме прямой натуральной дани существовали также сборы в пользу феодалов на землепользование. Например, джамаат Кумуха во время весеннего праздника Хъур дуккаоу отбирал у жителей Убра самую лучшую корову. Жители аула Хъурхъи ежегодно должны были выйти на косовицу трав на ханские сенокосы недалеко от аула Щара.

      Райяты не только отдавали натуральные подати, но и выполняли разнообразные повинности в хозяйствах феодалов: сеяли пшеницу, убирали урожай, молотили и доставляли зерно в дом бека. Заготовляли камни и лес во время строительства бекского дома. Им часто приходилось ездить за строительным лесом даже в Кюра и Табасаран.

      Однако при всей экономической зависимости райят в Казикумухском ханстве, их эксплуатация не достигала той степени, как райят в кумухских селах, где их правовое положение было совершенно приниженным.

      Лаги (рабы) никаких прав на обрабатываемую ими землю не имели. За ними признавалось только имущество, приобретенное личным трудом. Лаг мог приобрести свободу только с согласия своего владельца посредством дарованного освобождения или же единовременного выкупа. Так, доктор исторических наук Р. М. Магомедов обнаружил в ауле Гапщима на полях примечетских книг записи, показывающие характер выкупа лагов в Казикумухском ханстве. Одна из них гласит, что "Бек, сын Гази из Кунди, освободил своего раба Чупу достоверно и официально за сто годовалых овец в течение десяти лет с условием, что он (отпущенный раб) дает в конце года тридцать аббаси и стоимость быка-при свидетелях Али, Тахир, Улучари, Гусейн, Мухаммед Бахикри, Мухаммед Дауд из Гидатля". В другой записи говорится: "Бек, сын Гази, освободил своего раба Герчи официально и письменно за шесть годовалых овец в течение шести лет с условием, чтобы он в последующем внес в конце каждого года десять овец. И его дети свободны, как их мать. Так как бек освободил их мать Гельди, жену Герчи, когда она еще маленькая была. Свидетели на все это Мухаммед Ахмед из Куркли, Ашат Мухаммед из Куми, Мухаммед Сулейман из Кунди, Мухаммед Али".

      Еще в начале ХУ111 века значительная часть рабов продавалась на рынках в Эндёри, Дербенте, Шемахи (от 150 до 300 рублей за человека).

      Социальное неравноправие в формах землепользования и землевладения нашло свое отражение и в адатно-правовых отношениях лакцев. Например, в лакских адатах было установлено: „уздень, убивший бека, тотчас удаляется из своего места жительства вместе с шестью ближайшими родственниками своими и все они, как и сам убийца, подвергаются мщению родственников убитого", тогда как „бек - убийца, происходивший из прямой ханской фамилии, т. е. сын или брат хана, не удаляется, как канлы, из места своего жительства и не подвергается мщению родственников убитого и в то же время, уплачивая последним за кровь, примиряется с ними". „Убийца раба удаляется из места своего жительства, как канлы, только на 40 дней. По истечении же этого срока убийца, заплатив хозяину убитого по стоимости его деньгами, примиряется как с самим господином, так и с родственниками убитого раба и возвращается в свой дом. А если раб убьет бека и узденя, и если убийца не будет в то же время убит на месте преступления, а спасается бегством, то его господин вместе со своим рабом-убийцей удаляются, как канлы, и подвергаются тому же мщению и ответственности".

      Адатное право лакцев полностью отстаивало частную собственность, считая ее неприкосновенной. Например, „вор, уличенный на месте преступления, подвергается тяжкому наказанию". В случае, „если уворованы из овчарни, огражденной со всех сторон или со двора дома числом от одного до 10, 20 и более овец, то подозреваемый в воровстве в оправдание свое очищает себя присягою вместе с 12 ближайшими родственниками".

      Виновного в поджогах изгоняли с семейством с места жительства в другие владения. Штрафы за преступления шли в пользу хана и частично сельской общине.

      Процесс усиления феодальной эксплуатации в Лакии происходил в острых классовых противоречиях. Эта борьба особенно обостряется в связи с наступлением феодалов на общинно-правовые свободы. Так, в 1741 г. Магомед-хан напал на аул Гъу-хъали. Остатки развалин старого Гъухъали сохранились и до наших дней.

      Против все больше усиливающегося феодального гнета восстали жители Табахлу. Возмущенные действиями Магомед-хана, они объявили себя свободными и отказались платить подати. Восстание табахлинцев было подавлено. Аул подвергся разрушению, а уцелевшее население было переселено на новое место.

      Против своеволия наместника Аслан хана поднялись и жителе аула Ххути. Восставшие убили бека. В отместку за это Аслан-хан напал на Ххути, истребил многих его жителей и разграбил их имущество.

      Большой жестокостью отличался последний лакский Аглар-хан. Часто Аглар-хан разъезжал по аулам, грабил с нукерами дома, издевался над жителями. Современник Аглар-хана А.Омаров пишет: „Во время своего очередного разъезда по селениям, хан прибыл в Чукна и остановился у старшины, а нукеры быль размещены по домам более состоятельных хозяев; V некоторых из них таким образом оказалось на постое даже по 5-6 человек. Кому из нукеров не нравился свой кунак по бедности или по нраву, тот самовольно отправлялся к кунаку своего товарища. Скоро пошли споры нукеров с жителями; первые требовали от последних всяких удовольствий, а не то отбирали у них силою все, что только хотели, причем били ногайками, а вечером пошла охота на кур и петухов; по всему аулу там и сям раздавались выстрелы, летели палки, и те из хозяек, которые заблаговременно не успели припрятать свою домашнюю птицу плакали и кричали.

      В 1845 году против непосильных ханских податей поднялись чIаринцы и хъусращинцы. Не надеясь на свои силы, Аглар-хан, чтобы наказать их, обратился за помощью к шайке бандитов, предоставил им право на грабеж. Ч1аринцы вынуждены были продать свои земельные участки, чтобы выкупить людей, взятых в плен. Не довольствуясь этим, Аглар-хан переселил чIаринцев в Хъусращи и заставил их перевозить лесоматериалы для строящегося своего дома.

      Аглар-хан был жестоким и невыдержанным. Пристрастившись к разгульной жизни, хан приглашал к себе молодых людей и девушек, умевших петь песни или плясать. „Однажды в день пятницы, - рассказывает А. Омаров, - в день базара в Цудахаре две девушки из Кунди, принадлежавшие к числу артисток, пошли на этот базар и оттуда были приглашены в дом цудахарского кадия, где было в гостях несколько нукеров. Услышав об этом, хан приказал арестовать девушек, доставить к нему. На другой день к всеобщему ужасу, девушки эти были вынесены из ханском конюшни уже мертвыми, с царапинами на лицах и следами веревок на шеях".

      О зверствах Агалар-хана свидетельствует и следующее сообщение. Однажды он смотрел на толпу на базарной площади. Вдруг он указал на одну из базарных групп. Его телохранители бросились вниз на базарную площадь и вмиг притащили „злополучного татарина", который толкнул солдата. Когда перепуганный виновник предстал перед грозным ханом, тот только произнес: "Ур". Виновный начал метаться от одного нукера к другому, сшибаемый их ударами. Наконец, он был выброшен на базарную площадь, где народ стоял в молчании, устрашенный этой расправой".

      Характеризуя уровень социально-экономического развития лаков в ХУ111-начале XIX вв., необходимо остановиться и на роли патриархально-родовых пережитков, которые существовали в лакском обществе. К таким пережиткам можно отнести тухум, кровную месть, ишкил, присяжничество и соприсяжимчество.

      Рассмотрим сущность и структуру тухума (см. Приложение 1).

      В прошлом тухум представлял кровнородственную организацию ролевого строя. Но в рассматриваемое время тухум уже не состоял из узкой группы родственников, связанных с общим ведением хозяйства. К этой группе родственников следует отнести только большую семью и семейную общину, которая уживалась в сельской общине рядом с индивидуальной семьей. В процессе развития тухум стал включать в себя не только большую семью, но и широкий круг дальних родственников, ведущих самостоятельное хозяйство. Сельская община состояла из совокупности таких тухумов, вышедших из разных мест или носящих имена первых поселенцев.

      В сельской общине тухум сохранял только свою внешнюю организационную Форму - психологическое единство сознание принадлежности к одному роду. Этому в сильной степени содействовала необходимость перекочевки скота на летние и дальние зимние пастбища, требовавшая тухумного объединения членов сельской общины. Вне тухума и сельской общины горец становился в этих условиях совершенно беспомощным. Это обстоятельство было одной из главных причин живучести в сознании горцев тухумных связей и других пережиточных институтов патриархально-родового строя.

      К пережиткам патриархально-родового строя относилась также кровная месть. Этот обычай стал распространенным явлением в лакском обществе. Однако в отличие от старого неограниченного кровомщения в условиях дальнейшей имущественной дифференциации сфера кровной мести была ограничена. Во избежание кровопролития, виновный в убийстве одного из ближайших родственников должен был откупиться имущественным выкупом. В адатах лакцев установлено: " …лицо, совершившее убийство в ссоре или драке, тотчас удаляется из места своего жительства в другую деревню вместе с одним из ближайших родственников своих и остается там или "в другом безопасном для него места до тех пор, пока родственники убитого не изъявят согласия на примирение с ним и на возвращение его к своему семейству. Сам же канлы не в праве требовать своего возвращения, хотя бы родственники убитого не согласились на это до самой смерти его. Второй же канлы, т.е. родственник, вышедший из деревни с убийцей, возвращается после происшествия через 40 дней, избавясь от преследования.

      ...Убийца, удалившийся канлием, никакому наказанию более не подвергаете" за совершенное им преступление, кроме денежного оштрафования, которое взыскивается с него в количестве 30 рублей в пользу казны или джамаата... В случае, если родственники убитого пожелают примириться с убийцей и согласятся на возвращение его домой, то убийца обязан уплатить за кровь в пользу семейства убитого 250 рублей.

      Нередко бывали случаи (даже и в наше время), когда после смерти жены муж женился на ее сестре. Этот пережиток родового строя сохранился в новых условиях в связи с ростом интересов имущественного положения и морального фактора воспитания детей.

      Пережитки доклассовых общественных отношений продолжали бытовать и в вопросах установления родства, брачно-семейных отношений. У лакцев ближайших родственников обычно обозначают термином „уссу" или „ссу" т.е. всякий взрослый мужчина, член данного рода будет „уссу" (братом) по отношению к другому, подобно тому, как всякая женщина будет соответствовать "ссу" - сестра. Эта форма родства служит пережитком матриархата, т.к. „лица, являющиеся детьми, представителями данного рода. выданные замуж в чужую семью, являются обычно племянниками и племянницами всего рода их матерей".

      В брачных отношениях и вопросах наследственности, воспитании детей особое положение занимал у лакцев дядя по матери. Например, когда отец из другого рода - жена и дети его виделись с ним непостоянно. Место отца в воспитании и содержании детей занимал дядя по матери. С достижением совершеннолетия детей он обязан был преподнести детям сестры подарки. При женитьбе племянника он делался „аъргьялчу" и устраивал свадьбу. Широко было развито дарение племяннику лошади - „балчан". После смерти отца обычно опекуном становился также дядя по матери. Этот адат сложился в переходную от матриархата к патриархату эпоху и известен в историко-этнографической литературе под названием авункулат.

      Сохранился у лакцев и такой пережиток, как левиратство - обычай, состоящий в обязательном сожительстве вдовы со своим деверем (левиром), т.е. братом своего покойного мужа. При этом вдова переходила в полное его распоряжение со всем имеющимся имуществом и детьми. Этот обычай продержался целые века „благодаря тому, что нашел новые условия для своего существования в позднейшем воззрении на женщину как на объект права собственности.

      О наличии в прошлом у лакцев патриархальной общины и её пережитков в ХУШ -- XIX вв. говорит и культ общего очага - вил вилях лещевуй (да погаснет твой очаг), вил гьанчу бух лагивуй (да погаснет твоя родня) и др.

      Развитие эпического жанрового эпоса и вообще всего фольклорного творчества лакцев способствовало появлению литературного жанра. Важным событием в культурной жизни лакцев ХУ111 в. является начало литературной деятельности Магомеда Убринского (умер в 1833 г). Перу его принадлежат стихотворения и рассказы, в которых с наибольшей полнотой раскрываются тема любви, женской судьбы и бичуются людские пороки.

      Широкое развитие получила переписная и переводческая деятельность лакских ученых. Так, в 1822 г. Зайд, сын Асланбулата из аула Куркли, переписал „Астрономию" Хайдарзаде. Знания Курклинского были разносторонними. Философ и один из первых дагестанских астрономов - сторонник гелиоцентрической системы строения Вселенной, работал при дворе хана с математиком Абдулгалином Цийшинским.

      Мухаммед из села Марки в 1717-1718 гг. перевел грамматику арабского языка. Османбек-Хаджи из Кумуха в 1761 г. перевел „Толкования Корана Фахрудина ар-Рази. В начале ХУ111 в. Гази Малик из Кумуха перевел на лакский язык „Дар верующим" и „Справочник лекаря". Была переведена на лакский язык, „Дербент Намэ". подлинник которой хранится в Ереванском Матена-даране.

      По поручению Чулак-Сурхая известный ученый Дагестана Дамадан из аула Мегеб в 1734 г. перевел с арабского на лакский язык медицинский справочник, названный „Ханнал Мурад" (Желанием хана).

      Многие памятники лакской художественной литературы конца ХУ111 и первой половины XIX вв. пока еще не выявлены, а имеющиеся не подвергнуты исследованию. Считаем, что в этом плане специалистам-литературоведам предстоит сделать очень многое.

Содержание