70 лет со дня рождения Ширвани Рамазановича Чалаева
(1936), дагестанского композитора


16.11.2006


      Ш.Чалаев оказал большое влияние на развитие музыкальной культуры своей республики. В творчестве широко разрабатывает фольклор народов Восточного Кавказа, записал свыше 500 народных песен. Композитор работает во многих жанровых сферах - оперы, балеты, кантаты, симфонии, концерты для солирующих инструментов, вокальные циклы для голоса с фортепьяно и инструментальными ансамблями на слова русских, советских и зарубежных поэтов.

      В Гостелерадиофонде около 60 записей музыки Ш.Чалаева. Среди наиболее интересных можно назвать "Дагестанские напевы" (слова народные и М.Аминова) в исполнении С.Яковенко (партия фортепьяно - автор, запись 1971 г.), Концерт для виолончели с оркестром (В.Фейгин и Московский Государственный симфонический оркестр, дирижер В.Дударова, 1974 г.), "Лакские песни" в авторском исполнении (1977 г.).

Ширвани Чалаев: В песнях Дагестана нет вражды

      Я принадлежу к народу Дагестана, у которого хватает ума и сегодня сказать, что мы добровольно в Россию не вступали и добровольно уходить из России не собираемся. Я ничуть не меньше, чем руководители Дагестана, знаю свой народ. Бродил и собирал его песни, в них суть народа прежде всего. Правители всегда думают, что они больше понимают народы, чем творческие люди. На площади Дагестана происходят столкновения между народами, выходят народы перед Домом правительства, шумят, угрожают. Сидит наше правительство, почти спрятавшись. Звоню одному из руководителей, и он говорит: "Ширвани, у нас кошмар какой-то, сейчас начнется резня". Я говорю: "Ничего не начнется, потому что в песнях народа Дагестана нет вражды". "Ах, этот Чалаев, вечный романтик, много он знает". Слава Богу, столкновения не было, потому что правда была в этих песнях, и мы, творческие люди, лучше, чем кто-либо другой, об этом знали.

      Нам на границах Чечни удавалось останавливать кровопролитие, когда звучали народные песни, потому что народная песня уводит людей от тех кошмаров, которые в жизни у них происходят. И мне думается, что у народов Кавказа, прежде всего Северного Кавказа, да и Южного Закавказья, никаких проблем с Россией нет. Они живут в России, учатся, а тому, что умеют наши творческие люди, они обязаны прежде всего великой культуре России. Проблемы, на мой взгляд, есть у людей, как бы "представляющих народы", в кавычках. Пусть они прежде всего между собой эти проблемы разрешают. В пожаре войны легко уйти от ответственности, остаться безразличным к собственному народу. В красивых креслах и красиво говорить о Кавказе очень многие умеют. Стыдно должно быть. Я не против, чтобы эти люди жили хорошо, но говорить о слезах народа - иногда это бывает и безнравственно.

      В Союзе композиторов в столовой слышу разговор двух замечательных музыкантов: "Как там дела в Карабахе, Армении, Азербайджане?" - "Да ничего интересного, там уже договариваются". Интересно, когда льется кровь, убивают. Людям пора бы перестать красивые слова говорить, восторгаться прошлым, теми отношениями, которые были. Эти отношения по сей день остаются. И только этим отношениям мы обязаны тому, что какой-то незыблемый мир между нашими народами есть. Я прихожу к выводу, что, может быть, уже не надо доказывать, что мы очень красиво умеем на Кавказе говорить тосты, речи. В реальной жизни мы многое теряем, не проветривая наш ум и нашу красивую риторику. И приходишь к тому, что все-таки надо какими-то конкретными делами заниматься, я имею в виду творческих людей.

      Я пишу оперу "Хаджи Мурат". В Хамовниках, где писал Толстой, пытаясь для себя решить вопрос отношений с Россией, я чувствую, что это можно делать, когда одновременно Ханифей из Толстого поет аварскую народную песню, простую, и параллельно ему поют русские солдаты: "Ах, ты степь широкая...", то есть создается то, что иногда речами не достичь. Я пишу про Лермонтова, который безумно любил Кавказ, хочу, чтоб поставили в театре спектакль о великом поэте собственного народа: "Нет, Ширвани, в опере или театре сегодня про это нельзя". Но если вспомнить Чехова, великим может быть только серьезное.

      На фоне этих гор серьезно надо говорить. Но у меня такое ощущение, что говорят хорошо, а до дела - не дошли. Может, слишком я говорю горячо, потому что болит.

      Когда прихожу в русскую лучшую школу, детей спрашиваю, знают ли они хоть какое-то стихотворение русского поэта. Они не знают. Мы учили их стихи, и в этом была любовь наша. И поэт Лермонтов был первым национальным поэтом, мы гордились этими великими стихами, это наш родной человек. Сегодня, кроме эстрады, молодые ничего не хотят слушать. Да, мы тоже бьемся, что-то пытаемся делать, но людей, которые нас слушают, очень мало.

      Сегодня замечательный музыкант Владимир Николаевич Минин просит меня написать сочинение "Детство, прерванный путь". О том, что происходило в Беслане. Я пытаюсь сам что-то делать, говорить, петь на стихи Блока, Есенина, Фета, Тютчева, Пушкина, Лермонтова, чтобы приблизить наш народ к великой культуре. Сегодня именем народа говорить, что у нас неладно, - это преступление перед собственным народом. Надо любить свой народ, а не себя любить его именем. апрель 04(91)2006

Материал взят с сайта: http://www.etnosfera.ru

6 декабря 2006 года состоится творческий вечер Ширвани Чалаева

Salle Corcort
Ecole Normale de Music
78, rue Cardinet
75017 PARIS
Metro Malessherbes