ШЕЙХ ДЖАМАЛУТДИН И ГРУЗИНСКИЕ КНЯЗЬЯ

 

     Среди войск, воевавших в Дагестане, были грузинские князья Орбелиани и Чавчавадзе, которые сыграли немалую роль в этой войне. В отместку им мюриды Шамиля совершили набег на поместья Орбелиани и Чавчавадзе в Грузии, разграбили их дома, взяли в плен их семьи с малолетними детьми. Сурово обращались мюриды с пленниками в пути. Шамиль, узнав об этом, отругал мюридов и взял пленных под свое личное покровительство, стал контролировать, как их кормят и содержат. Историки отмечают, что Шамиль всегда отличался милосердием к пленным. Князья Орбелиани и Чавчавадзе стали искать пути и возможности освобождения своих семей. Царь предлагал имаму Шамилю в обмен семьи князей вернуть сына Шамиля Джамалутдина, в свое время отданного в аманаты русскому царю, и еще сорок тысяч рублей впридачу.

     Участники же набега, а их было 1100 мюридов, ставили единственным условием уплату миллиона рублей, в расчете поделить эти деньги между собой, как военную добычу. Шамиль оказался в большом затруднении: с одной стороны ему очень хотелось выручить из плена своего сына, с другой — он не считал себя в праве лишить мюридов их заслуженной добычи. В это трудное для него время пришел к нему шейх Джамалутдин и предложил свою помощь в переговорах с мюридами. Он выступил посредником между имамом и мюридами. Шейх велел собрать всех мюридов и, явившись на собрание, обратился к ним со следующими словами:

     "... Мюриды, вы все толкуете про миллион. А умеете ли вы сосчитать такие деньги? В Дагестане не найдется никого, кто бы справился с такой задачей! Да и где же набрать такую сумму князю Чавчавадзе? Ведь вы разграбили и уничтожили все его имущество, и он теперь остался гол, как сокол, и без семьи, и без имущества. Если же вам предлагают сорок тысяч рублей и сына имама, то это потому, что царю стало жалко князей, и он от себя дает эти деньги. Вы же это предложение отклоняете. Вы не хотите утешить своего имама, не хотите выручить от гяуров его сына, которым имам для вас же и пожертвовал, оставив его аманатом в Ахульго. Стократ непростительно честному горцу оставлять мюрида гибнуть среди гяуров! И все из-за нескольких лишних монет! Посчитайте хорошенько: много ли их достанется на брата. Ведь пожалуй не больше чем по пятьдесят рублей, так как львиная доля должна отойти к имаму и нам. Я, хотя и не участвовал в набеге, но как сейид получу со своим семейством не менее 50000 рублей. Однако я, ни минуты не колеблясь, откажусь от этого дара! Вы же не хотите пожертвовать копейками ради сына нашего имама! Еще раз повторяю: стыдно, мюриды!"

     Шейх Джамалутдин говорил проникновенно, его голос обладал магической силой. Слова Джамалутдина взволновали горцев, и они в один голос закричали: "Нам ничего не надо! Давайте только назад сына нашего имама! Мы готовы пожертвовать и семьями своими, чтобы вернуть сына имама от гяуров!" И, прославляя мудрость Джамалутдина, все с радостью разошлись по домам. Обмен, таким образом, состоялся на условиях, предложенных русскими.

     Подходила к концу долгая и кровопролитная война. Шейх Джамалутдин предвидел ее исход. Он знал, что ему уже не придется побывать в родном Кумухе, ибо семья имама и шейха были переплетены тесными узами и ожидала их одна и та же участь.

     После окончания войны и пленения Шамиля, князь Чавчавадзе, служивший тогда в Дагестане, не стал высылать шейха Джамалутдина, а отправил его со всем семейством в Тбилиси, к князю Орбелиани, с сопроводительным письмом, где просил принять шейха с должным почтением. Орбелиани выделили для шейха и его семейства прекрасный дом, слуг, поваров, обеспечили всем необходимым. Имам же в это время был выслан в Калугу с сыновьями, зятьями и несколькими мюридами, обслуживающими их, а женская половина его семьи жила еще в Дагестане. Оба сына шейха Джамалутдина, зятья Шамиля, тоже были в Калуге.

     Шейх Джамалутдин имел намерение из Тбилилси выехать в Турцию, хлопотал разрешение на выезд, но услышав, что в Калугу к Шамилю отправляют и всю женскую половину семьи имама с детьми, шейх обратился к князю Орбелиани с просьбой разрешить ему выехать в Дагестан, чтобы попрощаться с дочерью — женой имама и с внуками. Получив разрешение, шейх Джамалутдин с семьей выехал в Темир-Хан-Шуру, куда в это время доставил семью Шамиля его наиб Кибит-Магома.

     В Темир-Хан-Шурс Джамалутдину пришлось войти в переговоры с родителями снох имама, ибо они категорически были против, чтобы их дочери ехали в Калугу. После вмешательства шейха все уладилось и вся женская половина семьи имама с детьми выехала в Калугу.

     Шейху Джамалутдину не пришлось тут же вернуться в Тбилиси. Гази-Шамхал Абу-Муслим-хан из Казанища пригласил его к себе погостить, заранее получив разрешение князя Чавчавадзе на этот выезд.

     Как и везде, в Казанище шейха встретили тепло и радушно, окружили его заботой и вниманием, к нему как и прежде стали стекаться религиозные деятели со всего Дагестана. Уже два месяца гостил шейх у хана, а тот и не думал расставаться с ним. Но случилось так, что Абу-Муслим-хан неожиданно умер. Шейх Джамалутдин организовал достойные похороны хана, семь дней шейх читал коран на его могиле. Затем обратился с просьбой к князю Чавчавадзе разрешить ему с семьей выехать в Турцию. Как и прежде, в Тбилиси шейха встретили с подчеркнутым вниманием и уважением. Погостив в Тбилиси двадцать пять дней, шейх со всем семейством и прислугой отправился в Турцию.

     Уезжая в Турцию, шейх Джамалутдин пишет прощальное письмо имаму Шамилю в Калугу.

     Одна из дочерей шейха Шуанат, которая в свое время была похищена Аминтаевым и не получила ни благословения, ни прощения отца, оставалась в Кумухе. Шейх не общался долгие годы ни с дочерью, ни с зятем, но не было дня, чтобы шейх не вспомнил о своей любимой дочери и не тосковал бы о ней.

     Во времена правления Агалар-хана в Кази-Кумухском ханстве границы были закрыты и многочисленная стража не пускала кого бы то ни было за пределы ханства без особого разрешения на то хана.

     Дочь шейха несколько раз обратилась с просьбой к Агалар-хану разрешить ей выехать свидеться с матерью, отцом, братьями и сестрой, но хан ответил отказом.

     Теперь шейх решил проститься с Шуанат. И он написал Агалар-хану Кази-Кумухскому письмо с просьбой: "... Сын мой, ни для кого не секрет, что я не из тех людей, которые хотят сделать человеку неприятное. И после отъезда от вас я живу, оберегая людей от распрей и несчастий и от всего противочеловеческого. В настоящее время я выезжаю на могилу шейха Магомеда-Яраги, и у меня есть намерение встретиться там со своей дочерью. Я надеюсь, что на этот раз ты разрешишь ей со мной встретиться. Если ты не будешь препятствовать этому моему желанию, ты окажешь мне большую услугу, и я бы на всю жизнь остался твоим должником..."

     Шейх Магомед-Яраги был похоронен в Согратле и Джамалутдин отправлялся туда. Получив письмо шейха, Агалар-хан наконец-то разрешил ему встретиться с Шуанат. Известно, что Шуанат вернулась из Согратля весьма разбитая и подавленная. Встреча с отцом и близкими была не только трогательной, но и печальной, ибо жизнь не давала им малейшей надежды на другую встречу.

Так оно на самом деле и вышло — они больше не свиделись.

     "От дряхлого старика Сейида Джамаль-ад-Дина к его дорогому сыну славнейшему и благороднейшему Шамилю и к остальной семье. Мир над вами, милость и благословение аллаха всевышнего! А затем. С того времени, как мы узнали о вашем положении и ваших делах, мы часто восхваляли за это Аллаха всевышнего, восхваляйте же и вы и благодарите его за то, что он оказал вам великие милости. И желайте добра царю. Мы уже слышали о великом его милосердии и хороших поступках с многочисленными милостями к вам. Несмотря на то, что вы были в отношении его злодеяниями, с какими благодеяниями он отнесся к вам?! И если он так относится к злодеятелям, то каковы же поступки его в отношении добродеятслей?!

     Нет сомнения в том, поступок благородных благороден, их добродеяния совершенны.

     Надлежит вам и нам благодарить его милости и в любое время желать ему добра, возвеличивая его достоинства. Ибо, кто не благодарит созданных, тот не благодарит создателя.

     Как от вас не скрытно, благодарность дарующему — обязательна. С миром!

      

      

В Темир-Хан-Шуре. В 278/1861/62

Конец"

     Из турецкого города Карс, где он проживал некоторое время, шейх Джамалутдин пишет письмо в Дагестан князю Чавчавадзе:

     "Дорогому сыну, князю Чавчавадзе, начальнику дивана всего Дагестана, да будет долговечна его слава! А затем вы осведомлялись о наших
делах. Милостью Аллаха всевышнего с того времени, когда расстались с
вами, мы не встречали ни от кого из русских начальников ничего иного,
кроме крайнего уважения, и так до тех пор, пока мы не прибыли в город
Тифлис к его величеству генералу от инфантерии князю
Орбелиани. Он
поместил нас в хорошем жилище и оказал нам самое лучшее почтение и
уважение такое, подобным которому не был почтен ни один из благородных эмиров и великих ученых. Мы находились у него двадцать пять дней.
Ели, пили, наслаждались. Когда же мы задумали отправиться в город
Каре, то он дал нам 400 динаров на расходы на пути и доставил нас в Каре
целыми и невредимыми на почтовых лошадях и это по милости Аллаха
всевышнего, во-первых, и по твоему благодеянию, во-вторых. Мы написали это для того, чтобы сообщить вам наше настоящее положение. Не
забывайте нас во все времена. Мы намерены, если Аллах всевышний за
хочет, остаться здесь на зиму. Когда же придет весна, то сделаем то, что
прикажет нам Аллах всевышний. И мы не забудем желать вам в молитвах
всякого добра, если захочет Аллах всевышний.

      

Сейид Джемаль-ад-Дин. Джума второй, 1278/ХII 1866/

Содержание